Репрессированное детство в «советском раю»

Несколько лет тому я написал эту статью и переслал моему брату Негрову Александру Ивановичу. Он опубликовал ее. По прошествии времени мне встретилась эта работа в интернете, но уже под другим названием, которое мне, к слову, очень понравилось и которое я и решил  использовать в новой, исправленной редакции.
Благодарю всех, кто выразил солидарность по существу поднятого мной вопроса.
                                                                                                                                   Негров С.И.

Попрание прав личности и притеснение христиан в странах с коммунистическим режимом – давно известный и прискорбный факт в перечне  преступлений 20-го века, совершенных против свободы совести человека. Об этом много написано и сделаны соответствующие выводы. На мой взгляд, есть одна область, где нет ещё должной и четкой оценки: «самое счастливое детство» априори принадлежащее всякому новорожденному в СССР.
В народе говорят: «Малые дети – малое горе!» Не потому ли тема детства христиан остается как бы в тени превратностей жизни взрослых христиан? Так, были ли счастливы дети-христиане? По своему опыту знаю: не все. Дети разделяли участь своих родителей.
Безусловно, в постсоветские годы много сделано и делается для того, чтобы исправить ошибки прошлого. В Украине, например, после развала Советского Союза в отдельную категорию были выделены граждане, родившиеся в годы второй мировой войны. К ним особое отношение: это – дети войны, они имеют право на определенные льготы. И это хорошо.
Мне кажется, что в контексте реформирования общества, тема взаимоотношения церкви и государства должна быть более серьезно осмыслена, и  школьные годы детей верующих родителей (в свете влияния общеобразовательной системы Советского Союза на формирование личности),  имеют право быть представленными отдельной строфой не только в светских институтах, но и в истории Церкви.  Думаю, еще не дана полная оценка того, с чем сталкивались многие мои сверстники в школах. Как мне представляется, исследования этого вопроса, были бы полезны не только в области социологии или психологии, но и огромной помощью в работе душепопечителей в церкви. Не секрет, что школьники, имеющие честь быть детьми верующих родителей,  встречали в школе не дружественную атмосферу , и часто вынуждены были замыкаться в себе, таиться, стесняться, отказываться от мечты и ограничиваться малым.
… Казалось бы: давно-давнвым всё уже прошло, да и живём мы в совершенно других жизненных реалиях, но, и по прошествии многих лет, всё ещё ощущаю последствия «просветительско-профилактических» мер, бывших на вооружении в системе образования СССР,  исподволь оказывавших огромное влияние и на определение жизненного курса и выборе профессии. Ведь, именно в школах должно было сформироваться мировоззрение будущего гражданина коммунистического общества. И если атеистической машине «воспитания» не удалось сделать из меня атеиста (благо, пример родительский достойный был!), то человеком «второго сорта» с сознанием заведомой обречённости, я был. Цинизм и беспощадность коммунистического воспитания как раз и проявлялись не столько в аргументации превосходства материализма над идеализмом, сколько в насаждении убеждения ущербности как самой веры в Бога, так и ее носителей. Атеистическая пропаганда не останавливалась ни перед чем. Чего только стоило заявление Хрущева показать всему миру в 1980 году последнего баптиста в СССР! Быть верующим – тогда было стыдно, а сама религия с “легкой руки” Карла Маркса русскими революционерами подавалась не иначе как  опиумом для народа. Унижению и позору подвергались не только взрослые, но и дети.
Наша семья жила в небольшом крымском городке, где многие друг друга знали. Как-то областная газета опубликовала статью о моём деде. Дедушка был верующим человеком, отбывшим  в лагерях и ссылках на поселениях много лет за веру в Бога. Корреспондент газеты побывал у него дома. Кроме всего прочего, пытаясь посмеяться над убеждениями верующих, автор статьи не нашёл для себя ничего более „смешного“, чем возможности покуражиться над  словами из Библии обрамлёнными простой деревянной рамкой  над кроватью деда: «Бог есть Любовь». Газета та попала почти в каждый дом, в каждое учреждение, в каждую школу… Помню, мама говорила, что, при встрече, знакомые ей люди отводили свои глаза в сторону: народ не верил клевете на верующих.  Живя по соседству или работая вместе, простые люди в основном сохраняли добрые взаимоотношения, но, запуганные политикой власти,  открыто выражать своё мнение  всё же опасались.
В 1963 году родители привели меня в первый класс. Оказалось, что я попал в класс, где учительницей была Антонина Алексеевна, жившая неподалеку от нашего дома и четыре года, перед тем, как мне поступить в школу, обучавшая моего старшего брата. Это была прекрасная, добрая женщина, которую я сразу полюбил почти так же, как свою маму. Она так много знала! Учиться мне нравилось, и учился я хорошо, с большим желанием.
Однажды в класс внесли кинопроектор. Отменив урок, учительница сказала, что все будут смотреть кино. Затем она опустила черные, светонепроницаемые шторы на окнах и на какое-то время в классе воцарилась темнота. Но, вскоре, луч проектора, прорезав ярким светом кромешную тьму, странно как-то поморгал на белой стене различными «закорючками»  и – началось кино. В фильме, кадр за кадром, увлекательно рассказывалось об убедительных послевоенных победах в народном хозяйстве. Счастливые лица инженеров и рабочих, создающих под звуки патриотической музыки самолёты и паровозы, тракторы и пароходы, воодушевляя своим трудом, приглашали нас занять место рядом с ними. Класс оживленно и весело реагировал. Мне, впрочем, как и другим ребятам, тоже хотелось поскорее стать взрослым и также интересно и увлечённо жить. Вскоре, однако, тема изменилась, и нашему взору предстали мрачные картины жизни «сектантов». В полумраке какой-то комнаты, какие-то наводящие ужас бабки и тётки в платках, с угрюмыми и совершенно безжизненными лицами заставляли каких-то наголо остриженных детей молиться и беспрестанно «бить поклоны» перед иконами. А диктор, тем временем, неустанно «разоблачал» невежественных и тёмных баптистов, которым было не место в коммунистическом обществе… Что-то в том фильме было не так. Разве это правда? Мои родители были баптисты. Видели бы они их! Никаких икон у нас дома не было. Да, и меня никто и никогда не подталкивал в шею, чтобы молиться! Я был уверен: фильм закончится и моя любимая учительница расскажет всю правду “про баптистов”. Она-то, ведь, знает мою маму!
Когда в классе снова вспыхнул свет, казалось, все смотрели только на меня… А я смотрел на учительницу. Это сейчас я понимаю, что она ничего не могла ни изменить, ни поправить, а тогда,.. тогда мне было стыдно, больно и обидно. Больно, потому что моя «хорошая и добрая» учительница, так и не сказала правду, и что мои родители так и остались заведомо оклеветанными в купе со всеми верующими;  обидно, потому что я теперь для всех и навсегда буду просто одним из тех «баптистов из кино». Но более всего мне было стыдно от того, что фильм «крутили» специально для меня! И пусть, покамест, я ещё не имел своих твёрдых убеждений и мог ещё легко потеряться в мироощущениях, критериях и постулатах жизни, но что такое гнусная, уничтожающая достоинство сила лжи, я  понял уже тогда…
Президент Роланд Рейган называл Советский Союз империей лжи. Он был прав. Ложь — это, ведь, не только когда лгут, но и когда умалчивают правду. К сожалению, школы в СССР не были исключением из того грустного правила. В арсенале активистов школьного атеистического воспитания молодежи было немало средств, чтобы унизить, запугать, опозорить, оскорбить чувства верующих детей, внушить им сознание стыда и неполноценности. Чтобы ощутить истинное отношение к себе со стороны государства, достаточно было получить по окончанию школы не объективную характеристику, а «сухую», уклончивую, бюрократическую справку: мол, был такой, учился. Закончил. Ни чем не отличался.
Оскорбительные клички и клевета, заниженные оценки и публичное осмеяние, предвзятое, подчеркнуто-избирательное отношение по идеологическому признаку – это только общий перечень того, с чем сталкивались дети из христианских семей в советских школах. У каждого была своя судьба. У каждого был свой «учитель». Неважно, был ли это дипломированный педагог или недружественная атмосфера в классе. Оказавшись во враждебно настроенном коллективе,  многие молодые люди разочаровывались в справедливости и замыкались в себе; другие же, стараясь приспособиться к окружающей среде, – проходили мучительный и нелегкий путь раздвоения личности. Насилие над совестью в школьные годы, несправедливость и засилье лжи, оставляли след в детской памяти на долгое время, отражаясь на планах, решениях и жизненной позиции. По сути, большинство молодых христиан были лишены возможности дальнейшего образования и перспективы применения знаний. Школьные годы – особенные годы, когда у человека формируется не только характер, но и его отношение к жизни, к людям, к себе. К сожалению, дети-христиане в школах Советского Союза оставались один на один с громадной государственной атеистической системой, которая бесстыдно и безжалостно вторгалась во внутренний мир ребенка, разрушая целостность и уникальность личности; навязывая свои идеалы,  коммунистическая идеология подвергала сомнению веру в Бога, веру в родителей и уничтожала веру в правду. Многие из нас на всю жизнь запомнили и горечь «разъяснительных» бесед, и унижение публичных осмеяний, и  боль презрительного отношения к себе. Родители, не имея альтернативы, отдавали детей в государственные, богопротивные институты образования, где дети были своеобразными заложниками в борьбе непримиримых систем духовных ценностей. Силы были неравные. Защитить нас было некому…
Перед родительской молитвой снимаю шляпу!